Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

и станции... Понимаете вы, милостивый государь, какая это трагедия?

            -- Ну, сделайте одолжение,-- сказал Петр Петрович.-- Сто тысяч! Свободен!.. Многие согласятся на этакую трагедию...

            -- Да?.. Но ведь человек-то, я вам говорю, был искренний.

            -- Ну, и что же?

            -- Да вот... Бродил он среди старых и новых знакомых, все своего поезда разыскивал. Тоску на всех навел... То, для чего отдал жизнь и свою, и чужую, -- уже непонятно: кажется, что там одна пальба идет... а для чего -- неизвестно. А то, что понятий, -- разные почтенные дела, вроде "народного дома", или газеты, или "идейное книгоиздательство" его, семидесятника, не удовлетворяет... На это он готов, пожалуй, отдать... проценты с капитала...

            -- Ну, что ж, -- шесть процентов, при скромных потребностях... Жить можно! И даже можно часть отдать на доброе дело...

            -- Да... конечно... Но если взять исходную точку... Ведь это был подвиг... Люди отдавали жизни, и он жизнь отдал... И не только свою... Неужели это можно сделать для одних процентов... А на подвиг-то уже не хватает стимула... Одним словом, в один прекрасный день нашли его в одиноком номере гостиницы -- с пулей во лбу... И деньги рассовал кое-как, наскоро и невнимательно... Накануне еще я его видел в одном обществе.. Никто в нем ничего особенного не замечал. Здоровались и проходили мимо, почтенный, дескать, человек. С характером, и намерения наилучшие. Скучный только необыкновенно!

            -- Гм, да! -- сказал математик,-- бывают и этакие чудаки. -- И он стал укладываться. Лицо его с толстыми подстриженными усами опять потонуло в тени, а наружи были видны ноги в клетчатых брюках... -- По-моему,-- сказал он из своего угла,-- уж Будников интереснее... Вы про него не досказали...

            -- Да... я ведь... извините,-- к тому и случай этот привел... Сидел я как-то недавно всю ночь... Переписку Будникова с его этим "отдаленным" приятелем читал. Поверите: оторваться не мог... и представить невозможно, что это писал тот же Семен Николаевич Будников, который у меня чай с ромом пил, Гаврилу на биржу посылал и душа которого незаметным образом, почти на моих глазах, в этом вот нашем дворике выдохлась и опустела... И осталась без всякой, так сказать... ну, одним словом, без всякой святыни...

         

      IV

           

            Он остановился и посмотрел на меня застенчивым и вопросительным взглядом, почувствовав как будто, что у него вырвалось слово, не совсем обычное для вагонного разговора. И он почти вздрогнул, когда математик, выпустив из своего темного угла густой клуб дыма, -- сказал:

            -- А вы, Павел Семеныч,-- я вижу, такой же чудак, право!.. Удивительно! У одного -- сто тысяч... Стреляться! Другой живет себе на всей, как говорится, своей воле: здоров, румян... Спокоен духом... Обеспечен... Вам и это странно?.. Ей-богу, это невозможно... Ну, спокойной ночи... Пора спать. Ничего, ничего!.. Вы мне разговором не мешаете... Я не стану слушать...

            Он повернулся к стенке.

            Павел Семенович стыдливо и вопросительно взглянул на меня наивными серыми глазами и заговорил тише...

            -- Есть в Тиходоле улица, называется Болотная. Уже при мне на ней построили дом... Новый, из свежего леса...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту