Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

          Наверху, впереди расположилась партия бурлаков. Этим общим названием обозначают теперь плотовщиков, которые в течение всей навигации снуют взад и вперед, как тучи насекомых, вылетая из боковых речек -- Унжи, Керженца, Ветлуги, Мологи -- на своих плотах и затем подымаясь кверху для нового сплава. Нет на Волге людей, которых бы так много ругали и которые бы так много отругивались сами, как эти плотовщики. Ругают их капитаны в рупор, когда они загораживают плотами стрежень, ругают кассиры на обратной путине, на пристанях, где они торгуются самым невозможным образом, с божбой, с молениями, с проклятиями за каждую копейку; ругают на пароходах, куда их принимают, после торга -- чохом, артелями и тычут куда попало, между товаром. Вообще бурлак -- это наиболее многочисленное, более всех отягченное трудом и наименее ценимое детище, пасынок матушки Волги.

            Здесь, на родной Ветлуге, на своем собственном ветлужском пароходе, они чувствуют себя хозяевами. К "Любимчику" они относятся с насмешливым пренебрежением и нередко дают с своего места наставления команде.

            -- Не туды держишь... Вороти к яру.

            -- Эх-ма! За чужую заедешь...

            -- Не ваше дело там, молчать! -- кричит капитан из отставных солдат, а хам тихо обращается к лоцману:

            -- В сам-деле, вороти правей. Ай не видишь?

            "Заехать за чужую" -- это значит зайти в рукав вместо главного русла. Ничего не может быть позорнее для команды! С нашим "Любимчиком" -- увы! -- это случалось раза два,-- и оба раза он конфузливо выбирался "из-за чужой" под градом острот своих пассажиров и с берега.

            -- Эй, капитан! -- кричит широкоплечий бурлак-ветлугай,-- у тебя, гли-кося, там скрипит что-то в машине. Ожалось чего-нибудь.

            -- Учи! Плоше тебя, что ли!

            -- Да ведь скрипит, ровно не слажена соха.

            Пароход действительно скрипит, как простуженный.

            -- Ты вон в телеге едешь, и то, небось, скрипит,-- возражает капитан.

            -- В телеге? -- хохочут бурлаки.-- Да мы бы, твое степенство, в телеге бы теперь где уже были...

            Капитан все-таки посылает в машину, и через некоторое время "Любимчик" подходит к яру, пассажиры выходят по доскам на берег, а команда облепляет со всех сторон бока, руль, крылья парохода, где-то стуча молотками, что-то прилаживая.

            Трогаемся опять...

            Солнце садится, река начинает темнеть, и "кривули" плавно, одна за другой, убегают назад. На нижней палубе спят, где кто сумел устроиться; у нас во втором классе -- невыносимая жара, так как к нам идет весь жар от машины.

            Женщин у нас нет, и потому лесные торговцы, тяжело дыша, с раскрытыми ртами, спят почти без одежды.

            Я выхожу на верхнюю палубу.

            Тихий вечер бежит над Ветлугой. Приятно обдает прохлада. Звезды мерцают в легком тумане, луна чуть-чуть вырезывается тоненьким серпом над тучей, которая тяжело подымается из-за лесов. Каждый день где-нибудь служат молебны над иссыхающими от жары полями, и каждый вечер встает на безлунном небе такая же туча и стоит на нем обманчивым призраком; наутро она исчезает, не оставляя даже росы на траве. Сегодня она тяжелее; легкий туман чувствуется в воздухе; где-то горят леса, и дымная пелена, весь

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту