Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

5

день клубившаяся на горизонте, стелется по небу, как бы отяжелев от сырости. Есть что-то раздражающее в этих намеках на дожди среди томительного удушья.

            На передней мачте нашего парохода меланхолически вздрагивает на ходу фонарик. С берегов, сквозь пыхтение машины, доносятся временами то шелест леса под внезапными порывами ветра, то плеск осыпающегося яра, то ночные голоса птиц.

            В передней части под фонарем не спит артель бурлаков. По временам вспыхивают "цыгарки", слышится какой-то ровный голос, прерываемый замечаниями и смехом. Я подхожу туда.

            -- Можно к вам присесть?

            -- Садись, твое степенство, садись с бурлаками. Ничего. Не спится тебе?

            -- И вам вот тоже не спится.

            -- Наше дело такое. До Юркина нам спать нельзя. Нанимать хочет капитан -- дровишки погрузить. Вот мы тут и балакаем покамест...

            -- Сказки у нас тут один сказывает... Ну, и мастер!..

            -- Начинай новую, Ефрем. Да, вишь, купец послухат... Ты уж того... получше какую... Не смеховую...

            Ефрем, немолодой мужик с верховьев Ветлуги, с выдавшимися скулами, вздёрнутым носом и смешно торчащей бородкой, задумывается и начинает:

            -- Не в которым царстве, не в которым государстве, а именно в том, в котором мы живем... Ох-хо-о... И ложились, грешные, до того, что нет у нас ничего...

            Раскат здорового смеха выносится на реку и отдается от дремлющей стены берегового леса... Среди этого хора особенно выдается здоровенный бас какого-то оборванного человека, в старом городском картузе и, полосатых, слишком узких брюках. На обоих коленках от бесчисленного множества заплат, пришивавшихся неумелыми, заскорузлыми руками, образовалось как будто по букету, и они странно выступают в полутьме. Голос у него, сиплый, но необыкновенно гулкий. Даже бурлаки выражают удивление.

            -- Ну, и рявкнул,-- говорит один из них,-- даже по лесу пошло.

            -- Волк и есть,-- говорит другой.

            Я с любопытством взглядываю на обладателя затейных брюк и необыкновенного органа. Я слышал, что нижегородские статистики, работая в Семеновском уезде, где население преимущественно кормится лесными промыслами, открыли особый род занятий, называемый "волчьим". "Волк" -- это человек, не имеющий ни хозяйства, ни постоянного ремесла... Зимой он перебивается в городе по-ночлежным домам... С весной, когда вскроются реки, солнце отогреет землю и леса оденутся листвой,-- волка потянет за Волгу, в леса. Здесь ему не с чем взяться за настоящую самостоятельную работу, а из чужих рук мешает и гордость, и привычка к дикой независимости. И вот он путается по родным лесам, охотится или ловит рыбу, или просто хищничает по мелочи, где может.

            -- Какой я вам волк,-- обижается субъект с букетами на коленках. И, обратясь ко мне доверчивым тоном городского жителя к сотоварищу, он пояснил:

            -- Я, господин,-- временно... Собственно для заработку... В артель вкупиться...

            -- В "золотую-те роту"...-- насмешливо вставил один из бурлаков.-- Ну, Ефрем, сказывай, а ты... Нечего тут.

            -- ...Значит... не в которым царстве,-- подхватил опять сказочник,-- жил был старик со старухой... Да и то же самое, как мы, ветлугаи, дожились до того, что

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту