Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

10

            Кто-то потушил фонарик под тентом. Стало совсем темно, только отблески чадящего костра - пробегали по спутанной массе взволнованных пассажиров...

            -- В воду побросай,-- гремел чей-то зычный голос...-- В воду их, ребята... Что на их глядеть, на пьяных чертей...

            -- Капитана сюда... Капитан! Огонь зажигай!..

            -- Чтобы сейчас... Сей минут огонь был!.. -- вырывается чей-то неистовый, визжащий голос.-- Огонь... Огонь подавай... Ог-гонь...

            -- Капитана сюда!.. Огонь зажигай, капитан!

            -- Без огня не будем быть!..

            -- Не имем без огня сидеть! Посудину вашу по щепам разнесем!

            -- Э-о-о-й... у-у-у!..

            Под навесом настоящая буря: Дикие крики, ругательства, вой,-- кажется, что все это закончится невозможной дикой свалкой...

            -- Я, я, капитан,-- слышится торопливый голос.-- Что такое?.. Почему бунтуете, господа пассажиры?.. Поштенные, не бунтуйте...

            Капитан, повидимому, протрезвился и энергично врезывается в толпу. Голос у него грубый, решительный, заметный в многоголосом смешанном реве...

            -- Что такое?.. Огонь?.. Кто смеет гасить огонь?.. Сейчас, господа... Сей секунт... Я сам, сам зажигаю огонь... Стой, расступись! Давай дорогу... Я сейчас... Вот... Я сам зажигаю...-- заканчивает он торжественно.

            Вспыхивает слабый огонек серной спички, прикрываемой ладонью от ветра. Сера загорается, начинает кипеть и потрескивать, синеватое пламя колеблется, и общее участие привлекает на себя судьба этого огонька... разгорится он или погаснет? Огонек разгорается, освещая загорелое лицо священнодействующего капитана и лица ближайших "бунтовщиков", на которых теперь видно лишь участливое любопытство. Еще несколько секунд -- и все с такой же торжественностью капитан зажигает фонарь.

            -- Вот,-- говорит он толпе.

            -- И ладно, молодчина капитан...

            -- То-то!.. А то бы мы...

            Толпа смиряется так же быстро, как вспыхнула. Последняя причина ее неудовольствия закрыла собой все остальное; причина эта устранена -- и толпа довольна, как будто все дело было именно в этом сальном огарке. Только бурлак с окровавленной и вспухшей губой долго еще суется в тесноте, с печальным недоумением спрашивая, кто же ответит за это безобразие и на каком основании он потерпел безвинно. Но теперь его несчастие вызывает лишь более или менее остроумные замечания.

            Часа через полтора свисток несется над рекой... Лежа у открытого окна в нашей каюте, я вижу, как берег уплывает от нас, и скоро только длинные струйки с отблесками вьются и плещутся по бортам.

            Туча раскинулась по всему небу, но дождя все нет. В каюте духота, бормотание и сопение лесоторговцев...

            А наутро, с восходом солнца, бурлаки следят с палубы с разочарованными лицами, как облака расплываются по небу и исчезают постепенно, как дым от погасшего курева. Во всю ночь от нее не капнуло ни одной капли, и день опять охватывает, как жерло раскаляющейся печи. Только дым на горизонте не исчез, а стал еще тяжелее и явственнее. Видно, как ходят, свиваясь и развиваясь, тяжелые клубы.

            Часов в девять мы проходим мимо Никольского; церковь в купе зеленых деревьев, да несколько домов причта над высоким обрывом...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту