Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

17

И стал к нам прихаживать "на горы". Укутает пчелок-то на зиму и придет. И залезет в гору. Даже так, что по неделям живал, спасался.

            -- Значит, тут пещеры были?

            -- И-и... Много! Только, конечно, по тайности. Потому что на ту пору уже разгонять принимались. Да вот, поди ты: и разгоняли, а все больше нонешнего усердия-те было... Я еще помню хорошо: гора вся была ископана. Идешь, бывало, зимнее дело: тянется из яминки пар или, сказать, дымок, и иней кругом обтаял. Скажи: "господи, Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас!" И сейчас из яминки рука за милостиной протянется.

            -- Как же они туда проходили?

            -- Да как проходили. Вон там, у этого родничка, береза стояла. Потом свалилась не в давнее время, лет, может, десять назад. У той березки корень был развилистой, так под тот корень на моей памяте можно было пролезть на корячках. Мужик тут один, посмелее, не в давние еще года сажен десять полоз. Сказывал:, дальше бы можно; кверху пошло, трубой! Да, говорит, страшно: духотина. Ты вон, погляди, этот берег-то какой... Подпрыгни-ка.

            Действительно, мы стоим на пласте, вроде торфяного, который тянется далеко вдоль озера. Я подпрыгнул саженях в двух от воды, -- и по ней тотчас пошли круги. Видно, что не берег уходит в воду, а, наоборот, вода идет под пластом корней и плотного травяного перегноя...

            -- Да вот тут гдей-то и проходили. Этто вот еще лет, может, пяток, объявился было один. Остатний, видно. Забрался было в гору-те. Жил.

            -- Ну, и что же?

            -- Да что! Не те времена, поштенный. Озорства вного стало. А ему этого ненадобно. Ему нужен спокой. Нонешний народ не стал этого понимать. Особенно ребята, молодяжник. Что ты с ними поделаешь. Разыскали отдушинку-те эту самую, сейчас -- баловать! Он, миляга, может на стоянии, молитву творит -- за весь мир, за все хрестьяны... а они, дураки, сверху-те на него... того... просто тебе сказать, озоруют... А то раз выполз он на свет божий рыбы поудить... Что ж. Это ничего. Дело апостольско. Положил кошель на берегу, отлучился малое время. А солдат у него кошель и уволоки. На вот! Живи ты тут с нами, дураками! Не достойны мы! Убрался, сердяга... Гора-те и опустела...

            -- Ну, а что же с Кирилом Самойловым?

            -- Да... Прихаживал, говорю, молился. А тут выгонка пошла, нельзя стало. Ну, он, бывало, придет, да к нам, схоронится в сарае: пережидает жесткое-те время. А то у матери моей в амбарушке поживет. Мы думаем себе: что ж, ничего. Старичок и старичок. Мало ли их. А он вот какой старичок: стал звон слышать. Утречком как-то спим мы, до свету еще. Он будит: "Вставайте, что вы спите. Тут чудеса. Послушайте-ко". Проснулись мы. -- "Слышите ли?" -- Нет, мол, Кирила Самойлович, ничего не слыхать. Только по листу ветер. -- "Как это, говорит, не слышите. Припади, старуха, к земле". Мать к земле припала.-- "Так, говорит, вроде шум. Дерева сотрясаются, так гудят: бу-у, да бу-у..." -- "Не древа, говорит, маловерная. Ухи у тебя заложило. Я вот слышу въяве: это у н_и_х к заутрене вдарили. Слава тебе, владычице, пресвятая богородице, святые угодники. Удостоился и я, грешный..." Ну, потом чаще да чаще... А там уже и видеть стал. Туман, говорит, на озере-те, а в тумане

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту