Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

33

из солдат? -- спрашиваю я.

            -- Из них...-- отвечает он опять не очень охотно.

            -- А зачем это у вас тут столько припасов... Звоз ведь совсем недалеко... А тут на неделю...

            -- Не из Звозу я... зря сказал вам. Бездомный я человек, бесприютный. Тут у меня весь пожиток, тут и дом, ваше степенство. Недели по три и дыму из трубы не вижу... все на реке, все на ей, матушке, нахожуся...

            -- И хорошо?

            -- Хорошо, ваше степенство...

            Болезненное лицо озаряется детской улыбкой.

            -- Теперь-то вот, видишь ты... главное дело соловья уже нету. А весной,-- вот когда хорошо здесь: всякая тебе птица поет. Которая зачинает с утра, которая в день, которая по зорям... Весной больно хорошо этто живет. Истинно благодать на реке, ваше степенство.

            И на землистом лице пробивается что-то детское, почти счастливое...

            -- А зимой?

            Слабый луч в его глазах угасает...

            -- Что ж... Зимой... Зимой кой-как в Семенове околачиваюсь... Не чаешь весны дождаться...

            Он надевает на крючок нового червяка и говорит глухо:

            -- Простуженный я человек, ваше степенство. Хворый человек. Мне по миру ходить -- тру-удно... Ну, река-матушка кормит... И куском не попрекает... Сыт ли, голоден ли, все от нее... Ну, и опять -- воздух вольный... Птица тебя утешает... Зори господни светят... Так и живу... Где причалил ботничок, тут и дом... Дождь пойдет,-- выволок ладью на берег, прикрылся...

            Он посмотрел вдоль плёса, и опять лицо его осветилось...

            -- Вся река моя... Подамся кверху,-- спущуся книзу... Никто не препятствует... Тут меня знают... Выеду весной,-- встречают: "Что, мол, дядя Ахрамей,-- жив еще, не окачурился?"... Ну, мол, зиму прожил,-- лето мое...

            -- Скажите мне, дядя Вахрамей, что это тут пониже Меринова на горке?..

            -- Что такое? Чему тут быть?.. А, знаю, про что ты это... Это у них называемая Городинка... Кладбища ихняя...

            Он опять шлепнул поплавком и сказал, поматывая головой и улыбаясь:

            -- Раскольники...

            И, понизив голос, как будто кто нас может услышать, он наклонился ко мне с своей лодки.

            -- Злы-ы-е... В пальцах божество разбирают... Ну, мое тут не дело. Мое дело сторона... Переночевал когда, покормят, -- ладно, а нет, и на том спасибо. Помру, -- хороните где схочете... Все одно лежать-то...

            Он опять тихонько засмеялся.

            -- Недавно наезжали тут начальники... Поп тут у них был, беглый... Захватили его... Давно, мол, добирались... Ну, хоронился по скитам да по лесам... Теперь схватили...

            И, помолчав, он прибавил спокойно:

            -- Издаля на Городинку хорониться приезжают... С Волги, от Козьмы-Дамьяна, из Городца... Да, да... Городинка это у них... Кладбища... Прощайте-ко... Поплыву в деревню. Кум тут у меня, старичок..г Червяков обещал накопать. Вишь, сухмень какая... Червяк весь в землю ушел.

            Он тихо тронул послушную лодку, отплыл несколько саженей и вдруг повернулся ко мне:

            -- А в Оленевский скит я вас научу, как попасть: увидите вы на реке старые столбы,-- мельница была когда-то, еще до разорения. Тут, поблиз шуму,-- тропочка в лес побежала. Ступайте этой тропочкой все, минуя дорог... Версты

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту